01:58 

В одних глубинах с тобой - 3

Бригадный подряд
Название: В одних глубинах с тобой
Оригинал: The Same Deep Water as Youhaikuesque aka Solo & Jo
Перевод: somewhere_there
Беты: Дила, Nefritica, chujaia
Пейринг, персонажи: Каменаши Казуя / Аканиши Джин, другие джоннисы, ОМП, ОЖП
Рейтинг: NC-17
Предупреждение: АУ, проституция, дабкон, возраст некоторых персонажей отличается от реального
Краткое содержание: У Каме есть свои причины, чтобы покупать секс за деньги. У Джина — чтобы продавать своё тело.


Глава 3


Среда, 3 сентября

Электричка должна подойти через три минуты. Джин надувает из жвачки пузырь, звонко лопает его и, ощущая на губах колкую ментоловую свежесть, прислушивается к монотонному гудению эскалатора в другом конце станции.

В воздухе чувствуется прохлада — скорее осень, чем конец лета, а он не просушил волосы.

Крошечная сморщенная старушка слева притормаживает на своих костылях и таращится на Джина сквозь огромные очки с такими толстыми стёклами, что, скорее всего, толком его и не видит, но он всё равно закрывает рот и перестаёт жевать, дожидаясь, пока та не проковыляет мимо и её зелёный пластиковый рюкзак не скроется за автоматом с напитками.

Костюм, конечно, не выдаёт его, но заставляет выделяться, точнее, Джин чувствует, что выделяется, садясь в электричку вместе с толпой мамаш, детей и пенсионеров в два часа дня, а после встречи с клиентом это ощущение только усиливается. Несмотря на то, что он принял душ. Несмотря на то, что встреча прошла успешно.

И сегодня он даже освободился на полчаса раньше.

Карубе — нормальный чувак: банкир, за пятьдесят, не бедный (судя по тому, что может приглашать к себе Джина еженедельно), но не обладающий достаточными связями, чтобы получить членство в клубе. Для Джина он стал первым постоянным клиентом, первым, кто бронировал его для встречи вне клуба спустя всего три недели после начала работы, и постепенно это переросло в регулярные визиты по средам.

Джин был рад. Постоянные клиенты — большой плюс: во-первых, тебе наверняка известно, что тебя ждёт (уже облегчение), и к тому же в этот день не надо волноваться о том, как подцепить посетителей в клубе. Да и сам Карубе — нормальный чувак. Пользуется каким-то гелем для волос, запах которого Джин не выносит, зато чистоплотный, и никаких проблем с эрекцией. Джин не очень в восторге от идиотских сальных разговорчиков, но подобное совсем не редкость, и, по крайней мере, мужик не скрывает своих желаний, подсказывает, чего ему хочется. И действует соответственно.

Носок ботинка Джина постепенно перестаёт выбивать дробь.

На соседнюю платформу подъезжает электричка, и, когда она трогается, воздушный поток холодит ему голову. Он ещё раз примет душ в клубе и уложит волосы, прежде чем переодеться в свежую рубашку. Джин никогда не посмеет задержаться у клиента в ванной на те пятнадцать минут, которые нужны, чтобы сделать нормальную укладку, но волосы — это важно. Когда его только отмыли после улицы, стрижка стала первым и крайне принципиальным требованием.

Он вымыл голову в отеле исключительно из-за дурацкого геля Карубе, хотя сегодня Джину не пришлось особо трудиться, просто оставаться неподвижным, от этого даже не вспотеешь, да и чувак действительно не противный. Джин знает, какими омерзительными они могут быть, и это ещё одно преимущество клуба: большинство клиентов похожи на Карубе, ухоженные, аккуратные, хорошо воспитанные.

Не то чтобы это много значило. Не то чтобы это мешало кому-то из них всё равно оказаться чокнутым ублюдком.

Наконец подъезжает его электричка, и Джин находит местечко, где встать, не обращая внимания на пустые сиденья. Но ни к чему не прислоняется, памятуя о своём костюме. Надо сохранять презентабельный вид.

На самом деле, по средам ему не обязательно возвращаться. У него выездная встреча с Карубе, и после этого он имеет полное право не приходить в клуб. Иногда ему и не хочется, он нуждается в передышке и воспринимает этот вечер как прелюдию к собственному выходному в четверг, а иногда — всё равно возвращается, потому что, так или иначе, это рабочий день, и дополнительные деньги будут совсем не лишними.

Сегодня Джин чувствует, что ему стоит вернуться, хочет он того или нет.

На следующей станции оживлённо, возвращающиеся из магазинов покупатели с пакетами и куча детишек, которые, судя по виду, сбежали из школы, толпой вваливаются в вагон. Джин ждёт, пока толкотня прекратится, и, когда у него по-прежнему останется его уютный уголок, наконец достаёт телефон из своей неприметной сумки, выглядящей почти как портфель. Во время встреч телефон, естественно, выключен, после проверенных клиентов контрольный звонок не требуется. Но сейчас Джин включает мобильник и снова нервно постукивает ботинком в ожидании, пока поймается сеть.

Сообщений нет. И прошлым вечером Джину тоже никто не звонил. Как будто не ожидал… Ну, то есть, никто и в самом деле не ожидал… по-видимому. Хотелось бы надеяться. Джин думал о том, чтобы доложить самому. Эта назойливая мысль преследовала его по пути к метро, потому что по правилам необходимо докладывать о встречах, которые пошли не так, его об этом предупреждали. Джину даже уже приходилось делать так раньше, в точности по инструкции, после того как поднявшись с ним в номер, Накамару только продолжал болтать и болтать, и сам не знал, чего хочет, и Джин тоже не имел ни малейшего понятия, чего тот хочет, и чувак чувствовал себя настолько сконфуженным, что, если бы только Джин тогда промолчал, Оотомо не брызгал бы слюной, вопя о бездарных и неблагодарных хостах, не стоящих своих денег, раз они даже не могут побудить клиента заняться сексом, за которым тот, собственно, пришёл.

Но на этот раз… он просто не мог об этом говорить. Не знал, что сказать. Даже когда уже вернулся в свою квартиру, выделенную клубом ещё до того, как Джин заработал достаточно, чтобы заплатить за аренду. Даже приняв душ и переодевшись, он по-прежнему не понимал, какого чёрта там вообще произошло.

А потом ему пришлось перестать об этом думать, потому что нужно было заставить свою чёртову память заткнуться, потому что надо было уснуть, потому что на следующий день Джину нужно было идти на работу.

И он пытался не думать об этом утром: не хотелось явиться на встречу с клиентом со всем этим, бесконечно крутящимся у него в голове, но с какого-то момента Джин неосознанно отсчитывает остановки, а когда уже выходит со станции и идёт пешком, он позволяет мыслям вернуться, совсем ненадолго. Как всё это началось. Что они делали. Что он делал. И Каменаши. И сердце Джина заходится, когда он добирается до того самого момента — своих сдавленных запястий и этого взгляда, когда он понял…

Джин делает глубокий вдох и начинает с начала. Если придётся объясняться, он не собирается сбиться после первого же вопроса Оотомо.

Он заходит через служебный ход, и коридор ведёт его мимо кухни, в это время дня ещё сонной и тихой. Кухня относится к ресторану, который обеспечивает парадному входу другое, более респектабельное предназначение, но также обслуживает клуб и номера наверху. И иногда — неофициально — Джина.

Клуб ещё закрыт, и когда он доходит до пожарной лестницы, то слышит слабый гул пылесоса и звяканье бутылок: бармен пополняет запасы.

Никого на втором этаже, кто мог бы его увидеть. Можно спокойно переодеться до того, как придётся с кем-то беседовать. В комнате отдыха Дэнни пытается прикорнуть на диване в тренировочных штанах и одной из своих застиранных футболок с эмблемой Университета Калифорнии. Каждую среду у него утренняя встреча с клиентом, после которой он никогда не уходит домой. Глаза Дэнни сонно приоткрываются, когда Джин проскальзывает в комнату.

— Прости, — извиняется Джин, стараясь говорить тихо. — Я через минутку уйду, просто возьму свои вещи.

— Ты рано, — удивляется Дэнни с нормальной громкостью и, извернувшись, принимает сидячее положение, убирая с лица свои каштановые кудряшки. — Не прогуливаешь на этой неделе?

— Нет, — Джин вешает пиджак в свой шкафчик и берёт полотенце. — Подумал, что стоит вернуться.

— Всё прошло нормально?

Джин замирает и оборачивается, стараясь не показать своей паники. Слухи не могли разлететься так быстро…

Но Дэнни вроде бы ни на что не намекает, просто проявляет дружеский интерес и даже кажется более проснувшимся.

— Ну… Сам знаешь, всё как обычно, — почти спокойно отвечает Джин, перекидывая полотенце через плечо. — А что нового здесь?

Дэнни вздыхает.
Он хочет тебя видеть. Просил передать. Но я сказал, что собираюсь покемарить часок-другой.
Голубые глаза со значением смотрят на Джина, и тот кивает.

— Спасибо, — говорит он, испытывая мимолётное искушение воспользоваться предложенной отсрочкой. Но не поможет. Глупо было надеяться на то, что Каменаши не поднимет большую бучу. В точности как Накаи со своим идиотским припадком гнева.

Дэнни приподнимает одно плечо.
— С другой стороны, может быть, стоит покончить с этим сразу.

— Да, — соглашается Джин. — Наверное, так я и поступлю.
О том, есть ли у тебя всё ещё где жить, лучше узнать не затягивая.

Но на этот раз всё иначе. На этот раз он ни в чём не виноват.

Дэнни смотрит туда, где Джин всё ещё бессмысленно теребит полотенце.
— Ты выглядишь вполне пристойно. А он, скорее всего, в кабинете.

— Спасибо, — снова говорит Джин, проводя рукой по своим неуложенным волосам и стряхивая капельки с брюк. Он бы чувствовал себя намного лучше, выгляди он на все сто, настоящим приобретением для клуба… Но Оотомо подобрал Джина, когда тому уже две недели не было даже где постирать своё шмотьё, и тем не менее решил, что у него есть данные. Проблема совсем не в том, насколько не отглажен его костюм.

Джин стучит в дверь — второй раз за два дня, новый личный рекорд, — и спустя пару секунд ему разрешают войти.

Оотомо сидит за своим компьютером, в джинсах и кошмарной рубашке из набивного ситца. Когда Джин заходит, он с преувеличенной аккуратностью ставит свою кофейную чашку на стол и откидывается назад. Джин уже видел подобное выражение на этом лице, и оно точно не сулит ничего хорошего.

«Ты знал, что так и будет», — напоминает он себе, останавливаясь в метре от стола, ненадолго задумывается, что делать с руками, и в итоге прячет их за спиной.

— Джин, — с режущим ухо дружелюбием приветствует его Оотомо. — Как прошла твоя встреча?

Невозможно даже выразить, до какой степени Джин ненавидит всё это. Но раздражение ничем ему не поможет. Поэтому он стоит и потеет, на что, собственно, и рассчитывал Оотомо, и в конце концов тот решает, что уже достаточно, и снисходит до пояснения:
— С Карубе-самой. У тебя же с ним сегодня встреча в двенадцать? Я так полагаю, ты её не пропустил?

— Да, — кивает Джин, сдерживая желание сказать нечто более ёмкое. — Всё прошло хорошо.

— Замечательно, — Оотомо добавляет притворное удовлетворение к притворному же дружелюбию, и теперь Джину уже хочется, чтобы они на хуй перешли к хуеву Каменаши, и, возможно, ему следует…

— Я рад, что сбегать со встречи с клиентом не вошло у тебя в привычку.

А, ну вот и понеслось.

— Не вошло.

— Замечательно, — повторяет Оотомо. — Потому что, знаешь ли, Каменаши-сама позвонил Коноэ-сану в десять утра с просьбой о возмещении. По всей видимости, его «отдых» так и не состоялся.

Он позвонил управляющему? Всё даже хуже, чем Джин ожидал.

— Нет нужды говорить, что Коноэ-сан вызвал меня для объяснений. Которые я не мог ему предоставить. Я был в весьма затруднительном положении.

— Прошу прощения, — говорит Джин и даже немного кланяется для большей убедительности. — У нас не очень заладилось, — он уже выучил, что руководство не приветствует критику в адрес клиентов. — Кажется, мы так и не смогли приспособиться друг к другу.

Оотомо медленно кивает.
— Так я и понял. Однако мне следует напомнить тебе, что приспосабливаться — это часть твоей работы.

— Я пытался, — возражает Джин. — Я спросил… я спрашивал его, что он хочет…

Он останавливается. Напоминает себе, что это Оотомо. Оотомо, который зол и который по первому своему желанию может выкинуть Джина на улицу, потому что у него есть люди, которые хотят устроиться на эту работу, люди, на которых не поступают жалобы. И когда Джин продолжает, то старается, чтобы всё звучало исключительно профессионально:
— Мы… Я… — Чёрт, он же репетировал это. — Встреча закончилась преждевременно, так как требования Каменаши-самы выходили за пределы договорённости.

— Понятно, — говорит Оотомо. — И с чем же возникла проблема?

Бог ты мой, да с чем только не возникло проблем. Всё что угодно станет проблемой с чуваком, который… И как, скажите, можно приспособиться к безумным сменам настроения, странным взглядам и указаниям, которые… Но это не имеет значения, Джин мог с этим справиться, он справлялся с этим, а вот что действительно важно…

— Он пытался меня связать.

По крайней мере, это заставляет Оотомо серьёзно задуматься. «Особые предпочтения» стоят дороже, и у клуба есть сотрудники, специализирующиеся на подобных заказах.

— Как именно он пытался тебя связать? Создал обстановку темницы? Какой-нибудь садомазо костюм?

— Нет, — говорит Джин. — Он хотел связать меня моим же ремнём.

Короткая пауза, и потом Оотомо снова кивает — медленно. По мнению Джина, выглядит это совсем не обнадёживающе.

— И?

— И что?

— И… что-нибудь ещё? — когда Джин продолжает тупо таращиться, Оотомо закатывает глаза и поясняет: — Что-нибудь ещё он просил тебя сделать?

Всё идёт не так, Джин чувствует, как почва уходит у него из-под ног, и ему это совсем не нравится.

— Я не оказываю дополнительных услуг, — говорит он. — Мы не обязаны. Вы сами так сказали.

— То есть это — всё? Ничего… болезненного или опасного, ничего, что на самом деле выходило бы за рамки договорённости?

— Он пытался меня связать. — И Джин, хоть убей, не понимает, с какой это стати позволить какому-то неуравновешенному ублюдку привязать тебя к кровати не считается опасным… Но это, наверное, тоже что-то, о чём ему не следует упоминать прямо здесь и сейчас.

Губы Оотомо плотно сжимаются.

— Позволь мне объяснить тебе с предельной ясностью, — говорит он, не сводя с Джина покровительственного взгляда, который гарантированно вывел бы того из себя, если бы только Джин не настолько смертельно боялся, что его уволят и ему некуда будет пойти, и он снова окажется на улице. — Если тебе заказали «комфорт» или «отдых», согласно договорённости, ты обязался предоставить определённые услуги. Не имеет значения, сделаешь ли ты это лёжа или стоя, в душе или привязанным к кровати. И если кто-то вроде Каменаши-самы хочет немного поиграть, то ты позволишь ему это.

— Каменаши… — Поиграть. И что значит «не имеет значения», если… Нет. Позже. Не здесь.

— Каменаши-сама с нами уже два с половиной года, и ни разу за это время мы не слышали даже намёка на жалобу.

Если Тацуя или Кимура-семпай без возражений смирялись с пугающими закидонами Каменаши, то они с лихвой отработали каждую иену в своей двадцатипроцентной «люксовой» надбавке.

Но Джин ничего не говорит, просто выжидает. В последнее время дела у него шли на лад. Конечно, была эта история с Накаем в самом начале, но Оотомо сам говорил, что тот может быть трудным. А в остальном — клиенты оставались довольны. И он старается не думать о скопленных деньгах и о том, насколько невелика ещё эта сумма.

— Здесь тебе не улица, — словно читая мысли Джина, продолжает Оотомо. — И ты не можешь относиться к клиенту как к случайному прохожему, сунувшему тысячу иен, который и на самом деле может оказаться опасным. Наши посетители проходят тщательный отбор и платят кругленькую сумму за каждую встречу.

Джин снова молча кивает, терпеливо снося снисходительность. Ему нельзя терять эту работу. Он нуждается в ней, в этой работе, которую делает здесь для того, чтобы потом никогда больше этим не заниматься.

— Так что на твоём месте я был бы осторожен, — говорит Оотомо, и в голосе его не остаётся ничего от прежнего притворного дружелюбия. Только жёсткое предупреждение. — Мне совсем не нужно, чтобы ты расстраивал наших лучших клиентов. Коноэ-сану удалось успокоить Каменаши-саму: разумеется, мы вернём его деньги, и, возможно, в следующий раз Тацуя-сан исправит твою досадную оплошность. Я дам тебе знать, потребуется ли, чтобы ты перед ним извинился, или, возможно, наоборот, тебе лучше держаться от него подальше, когда он в следующий раз появится в клубе.

Его предупреждают, но Джин чувствует такое облегчение, что это на самом деле жалко.

Оотомо выжидающе пялится на него.

— Спасибо за ваш совет, — выдавливает Джин спустя какое-то время, радуясь, что вспомнил подходящие слова. — Я его обязательно запомню. Прошу прощения за то, что причинил вам столько беспокойства.

Вероятно, он выглядит достаточно отчитанным и запуганным, потому что в кивке Оотомо наконец сквозит удовлетворение.
— Если тебе действительно всё ясно, — говорит он, — будем считать Каменаши-саму полезным опытом и частью твоего обучения. Я ожидаю, что в следующий раз ты так не облажаешься.

— Спасибо, — Джин снова кланяется. — Большое спасибо.

Улыбка Оотомо преисполнена благодушия.
— Я знаю, что тебе нужно подготовиться к вечеру в зале, но, возможно, ты сможешь уделить мне ещё пять минут. Это утро и правда выдалось нервным.

«Да какая разница?» — думает Джин и кивает, изо всех сил стараясь продемонстрировать энтузиазм.
— Разумеется.

Оотомо обходит свой стол и расстёгивает молнию, а Джин, облизывая губы, опускается на колени.


Четверг, 04 сентября

Уже третий дубль монолога Фукушимы доносится со съёмочной площадки, сегодня представляющей собой кабинет завуча. Остальные актёры, давно готовые продолжить, молча толкутся за спинами у технического персонала. Две сцены Мацуры, одна — с Каме, другая — с Мориокой, отсняты, однако она изъявила желание «поучиться у глубокоуважаемых семпаев» и теперь пересмеивается с Фукушимой или торчит возле Ииджимы в ожидании божественных мудростей, не забывая при этом демонстративно игнорировать Тойоду.

Каме отыскал себе свободную скамейку и обосновался там, разложив на коленях сценарий, чтобы освежить в памяти реплики. Он делает глоток воды, а потом закручивает бутылку и ставит её рядом с собой.

Уже четверг, а Тойода всё ещё перед ним извиняется. Сегодня она приволокла ему домашние умэбоши, практически вынудив принять их с приличествующей случаю благодарностью, и до сих пор продолжает держаться поблизости, следя за тем, чтобы у него всегда были кофе, вода и в принципе всё, что только может понадобиться. Такое ощущение, словно у него появился новый, безумно нервничающий менеджер, и Каме не знает, как заставить её прекратить.

Вчера Каме категорически отрицал, что причина его усталости — ранний подъём, и это даже не было ложью, хотя в какой-то момент «я просто плохо спал» в качестве дипломатичного эвфемизма для «я не спал вовсе, за исключением получасового забытья, наполненного странными снами о том, о чём я уже давным-давно перестал думать» начало восприниматься как смутная ирония. Но съёмки затягивались, гримёрам приходилось снова и снова трудиться, пытаясь замаскировать последствия его бессонницы, так что, очевидно, Тойода решила, что всё-таки виновата, и теперь цепляется за этот вывод с упорством, для которого у неё просто нет сил.

Это только заставляет Тойоду ещё больше нервничать, сводя на нет всю пользу его поступка, и Каме хочется то ли крепко встряхнуть её, чтобы вытрясти всю дурь, то ли сунуть в руку чашку горячего шоколада и усадить в тихий уголок, обложив мягкими игрушками.

— Гормоны, — резюмировала Мидори за поздним ужином, когда вчера вечером он наконец добрался до дома и выдал ей краткий, отредактированный и, как он опасается, довольно жалобный отчёт о двух днях, проведённых в центральном Токио. — Они лишают её способности мыслить логично, и она ничего не может с этим поделать.

Ну да, Каме понимает. Но глядя на Тойоду сейчас, на словно приклеенную жизнерадостную улыбку, с помощью которой она надеется продержаться, на её почти отчаянную вежливость в отношении надутого Фукушимы и скептически настроенного Ииджимы, он не может не волноваться. Ему так хочется, чтобы она справилась, но… с реализацией того, чего хочется, у него сейчас как-то…

Наконец-то Ииджима кричит «снято» и чуть позже объявляет, что с этой сценой покончено. Потребуется несколько минут, чтобы настроить освещение для следующей. Он машет Тойоде, подзывая её на инструктаж, и она старательно демонстрирует, что в полном порядке.

По крайней мере, сегодня пока всё идёт неплохо. Каме удаётся сосредоточиться на работе. Погода исправилась, и Мориока с мальчишками закончили сцену на футбольном поле. Завершающее появление Каме и их первую более-менее цивилизованную беседу с героем Мориоки вообще отсняли за один дубль: Мориока хорош, очень хорош, и их взаимодействие перед камерой каким-то образом сразу сложилось.

Настолько «сложилось», что Ииджима даже решил задействовать Мориоку в важном разоблачительном разговоре, который первоначально должен был происходить между героями Каме и Ногуши, и сейчас Мориока пытается срочно заучить новые реплики на скамейке в дальнем конце студии, пока мальчишки рядом с ним увлечённо репетируют драку.

Что же касается того, что отнюдь не претерпело изменения к лучшему… немного сна и отсутствие отвлекающих образов, некстати всплывающих в усталом мозгу, очевидно, помогают справляться и с этим. Каме вежливо кивает, когда Фукушима, удаляясь со съёмочной площадки, улыбается ему благосклонной улыбкой доброго дядюшки, прежде чем остановить пробегающего мимо ассистента и потребовать бутылку воды.

Спустя пару часов с начала бесконечного кошмара вчерашних съёмок, Фукушима со смехом заметил, что ощущает себя не таким уж старым, если даже на юнцах вроде Каменаши-сана сказывается подъём в четыре утра. После бессонной ночи Каме не нашёл достойного ответа. А общая измотанность помешала ему отразить раздававшиеся с ожидаемых сторон язвительные нападки в адрес Тойоды, и вот так в целом прошёл его день «в дружеской рабочей обстановке».

Тем не менее гримёр проявила недюжинное терпение и успешно справилась со своей нелёгкой задачей, и он уверен, что Сога Дзю сумел извлечь максимум из того, что мог предложить ему Каме после многих часов бессмысленного ворочания в постели, и всё будет хорошо. Каме отработал этот день и отработал достойно: не забывал свои реплики, не вынудил никого сделать больше дублей, чем обычно, а что до ощущения, что он выглядел слабее, чем подобало звезде фильма, то с этим он тоже как-нибудь справится. Всё будет хорошо.

Как будто в подтверждение, Ииджима, отвлёкшийся от Тойоды, чтобы позвонить, убирает свой мобильник и, обернувшись к ним, с широким жестом провозглашает:
— Отличные новости, ребята!

Сторонние разговоры стихают. Каме пытается угадать по выражению лица Ииджимы, насколько именно отличные, и обменивается взглядами с Мориокой, который, судя по всему, занят примерно тем же.

— В понедельник с семи до девяти утра для нас закроют станцию Кацута. За это время там пройдут два поезда, и это даст нам возможность пересъёмки, если что-то пойдёт не так, а в промежутке мы сможем отснять крупные планы в соответствующем интерьере.

Раздаются отдельные радостные возгласы, и Каме решает, что, пожалуй, это и в самом деле неплохое известие, потому что слухи о том, что им не разрешат натурные съёмки на станции и придётся обойтись комбинированными, ходили ещё до того, как они приступили к работе. Он замечает, как Тойода облегчённо вздыхает: «отличные новости» не означают изменения её расписания — она не занята в этой сцене.

Каме занят… и это значит, что в понедельник ему придётся заночевать в городе. А во вторник он приступает не раньше одиннадцати.

Он может позвонить Оотомо…

Это имя пробуждает в мыслях образ хоста, которого Оотомо прислал к нему в прошлый раз, и это неправильно, Каме не хочет об этом думать: о неловкости и непрошеных суждениях, оценивающих его самого и высмеивающих его работу… Чёрт! Он покончил со всем этим много лет назад, и ему совсем не нужны ни вновь пробуждающийся гнев, ни воспоминания о теле под ним — даже не обнажённом, но таком чертовски возбуждающем… Нет. Нужно постараться мыслить более конструктивно.

Каме так и поступает, и его настроение улучшается. Он с лёгкостью справляется с оставшейся работой, умудряется помочь Тойоде расслабиться — достаточно, чтобы та улыбнулась по-настоящему, когда они вдвоём отыгрывают финал сцены в кабинете директора, и несказанно радует Ииджиму тем, что их пробный прогон с Мориокой вместо Ногуши удаётся лучше не придумаешь.

И на этом сегодняшние съёмки закончены. Как обычно, на прощание Каме благодарит всех за сотрудничество и через пару кварталов от павильона останавливает машину, чтобы включить телефон.

Практически сразу тот тихо, но настойчиво пиликает, высвечивая напоминание «Не забудь!», и, глядя на него, Каме опять чувствует себя виноватым. Неужели три недели уже прошли?

Он знает, что, на самом деле, подобное может случиться легко: Мидори тоже очень загружена, так что им редко удаётся выкроить время, чтобы просто спокойно и без суеты побыть вместе, и она никогда не жаловалась, да и Каме никогда не отказывал. Вот только он постоянно обещает себе, что будет стараться ещё сильнее, что в следующий раз ни за что не оставит это до момента, когда снова получит напоминание…

Но вот оно — перед ним, и, наверное… да, теперь, когда съёмки закончились, он заедет в Hévin's и купит шоколадки, которые так любит Мидори, особенно те, что с вишнёвой начинкой. И может быть, после ужина в компании Эноки-сан они закончат этот вечер вдвоём: зажгут свечи, выпьют по бокалу шампанского, и одно постепенно перейдёт в другое… если Каме приложит немного усилий. А в следующий раз он постарается не оставлять это так надолго.

Каме решает, что не имеет смысла корить себя или расстраиваться из-за того, что, сложись всё иначе, в пятницу вечером его ждала бы встреча с Тацуей. Такое тоже уже случалось. И он может договориться о новой встрече сейчас. Подавив чувство вины, он снова выставляет напоминалку и переключается на историю вызовов, из которой забыл (непростительная беспечность, но в данном случае — удачная) стереть номер клуба, после того как вчера звонил туда насчёт возмещения: поспешный разговор после ухода гримёра и перед тем, как парикмахер придёт поправить укладку по окончании фотосессии.

Он удивлённо вздрагивает, когда телефон неожиданно вибрирует в ладони. Это его агент, и Каме нажимает на кнопку, перенаправляя звонок на голосовую почту. Он перезвонит ей после того, как поговорит с Оотомо.

Оотомо, кажется, облегчённо вздыхает, оттого что снова слышит его голос, хотя Каме ещё вчера заверил управляющего, что инцидент во вторник ни в коем случае не влияет на его отношение к клубу.

— Каменаши-сама, — восклицает Оотомо, захлёбываясь от восторга, — я так рад! Большое спасибо за ваш звонок. Я очень надеялся, что вы позвоните, потому что хотел сообщить вам, что поговорил с тем хостом.

— Понятно… — выдавливает Каме. — Это было совсем не обязательно.

И даже не желательно. Нетрудно представить, что мог насочинять о нём тот хост. Должно быть, изобразил его полным извращенцем. Но Каме никак не может запретить людям болтать, и, разумеется, клубу необходимо разобраться в проблеме, пусть и воображаемой. Скорее всего, у них даже есть на этот счёт какое-нибудь правило, у них есть правила на любой случай.

Но, так или иначе, это снова заставляет его тревожиться. Каме обдумал то, что произошло, со всех возможных сторон. Во вторник ночью времени у него на это было достаточно — несмотря на расстройство и ярость, и глупое беспомощное возбуждение, охватывавшее его каждый раз, стоило ему только представить, как приоткрывались губы хоста, смыкаясь вокруг его члена, или как тот пытался контролировать собственное дыхание, когда Каме прикасался к нему. Времени, чтобы забеспокоиться о том, что, кто знает, может быть, он действительно в чём-то преступил черту, может быть, хост был в чём-то… всё-таки прав?

Но ведь есть правила — и на этот счёт тоже, и Каме они известны. Да, это новая территория, неожиданная территория, но он знает правила. Наверное... Нет, наверняка! Большую часть времени он совершенно в этом уверен. А потом снова начинает тревожиться, как, например, сейчас, и Каме не хочет об этом думать, предпочёл бы — не думать, но, вероятно, лучше всё-таки уточнить, особенно если окажется, что он задолжал этому хосту… который таращился на него, обескураженно и шокированно, как будто Каме внезапно отрастил себе вторую голову… что он задолжал ему извинение.

— Раз уж вы побеседовали об этом, — обращается он к Оотомо, царапая ногтем почти незаметный шов на боковой стороне сиденья. — Я бы хотел… Возможно, мне стоит удостовериться у вас… Вы ведь можете сказать мне, не являлись ли мои требования не совсем разумными? Мне бы не хотелось, чтобы кому-то попало напрасно. И если виноват я…

Но Оотомо на другом конце трубки уже рассыпается в вежливых отрицаниях.
— О, нет-нет, вовсе нет! Вы были абсолютно в своём праве.

Каме и сам удивлён, насколько сильную волну облегчения испытывает, а потом оно сменяется злостью на то, что его вынудили усомниться в себе, на то, что он позволил вынудить себя усомниться — капризному, придирчивому, неумелому хосту.

— Всё дело в крайне прискорбном недопонимании, за которое мы ещё раз приносим извинения, — продолжает тем временем Оотомо. — Разумеется, наши хосты готовы выполнить любое ваше пожелание, так что, если вам хочется назначить встречу…

И это… тоже не совсем то, что он имел в виду. На самом деле… Каме представляет себе привязанным к кровати Тацую — отстранённого и дружелюбно покладистого, и этот образ смешон и бессмыслен, и Каме не понимает почему, в то время как Джин… Джин…

Он прикрывает трубку рукой и делает глубокий вдох, чувствуя внезапный жар и даже выступивший на висках пот, потому что… выгнувшийся дугой Джин с руками за головой и обнажённая кожа, и неуверенные, широко распахнутые тёмные глаза — это было такое прекрасное зрелище, это… это работало, и очень даже хорошо, и он в своём праве, и, может быть, ему стоит это показать, и, может быть, он должен просто… просто сделать это.

Оотомо продолжает толковать о чём-то, что он совершенно прослушал, и Каме не задумываясь перебивает его.
— Назначить встречу — неплохая идея. Скажите, Джин свободен в понедельник вечером?

Секундное молчание на другом конце линии, и потом Оотомо переспрашивает:
— Джин? Вы уверены? Вы же говорили, что очень недовольны?

Но на этот раз Каме знает, чего ждать. Джин — не Тацуя, это будет не похоже на свидания с Тацуей. И до тех пор, пока Каме не будет ожидать ничего похожего, всё будет в порядке. И да, ему вполне определённо не понравилось, что хост реагировал так, как будто это Каме вёл себя неразумно и самонадеянно, в то время как тот не нарушил никаких правил, а просто хотел попробовать что-то немного новое, что-то, что он имел полное право требовать. И да, ему определённо хотелось бы, чтобы этот факт был надлежащим образом осознан и принят. И почему бы не таким, если он не менее определённо уверен, что одна мысль о том, чтобы увидеть Джина — вот так, дотрагиваться до него — вот так, возбуждает его даже сейчас, одиноко сидящего в машине.

— У нас… были небольшие проблемы, но раз вы побеседовали с ним, я уверен, что на этот раз недопонимания не будет, — беззаботно откликается Каме. — И поскольку он новенький, мне хотелось бы дать ему ещё один шанс.

Сообщив Оотомо время (до девяти тридцати Каме должен уложиться с запасом, даже если его съёмки на станции затянутся), он вешает трубку.

И вот теперь, когда с этим делом покончено и его ничто не отвлекает, Каме наконец проверяет голосовую почту. Менеджер звонила по поводу кампании, в которой ей хотелось бы, чтобы Каме участвовал, потому что та на редкость удачно совпадает с темой его нового фильма. Предложение внезапно возникло около недели назад, и, если даже Хамагучи использует слова типа «воодушевляющая» и «вдохновляющая», Каме совершенно не хочется заранее представлять, какой лозунг ему придётся повторять снова и снова. Но он профессионал, это часть работы, и Каме сделает её так, что все останутся довольны. Что ж, хорошо. С личными планами он разобрался, пора возвращаться к обязанностям.

Хамагучи рада, что он перезвонил практически сразу же, и радуется ещё сильнее, когда Каме соглашается на участие в кампании. А потом он разворачивается и едет в центр города, чтобы купить шоколадки. К восьми он уже доберётся домой.

Продолжение следует.


<< Глава 2Глава 4 >>



@темы: фанфики, перевод, В одних глубинах с тобой

URL
Комментарии
2016-08-20 в 07:52 

Марина13
somewhere_there, Дила, Nefritica, chujaia, спасибо большое за главу:gh:, уже предвкушаю их следующую встречу:rom::crazylove:

2016-08-20 в 07:57 

elis_89
You can dream it - so you can do it
Как же это увлекательно читать... окружающий мир уходит на второй план, остается только Каменаши-сама со своими тараканами и Джин со своими)
Огромное спасибо за еще одну главу!

2016-08-20 в 10:40 

-ARISU-
Я отвергаю вашу реальность и заменяю её своей.
Огромное спасибо за продолжение :sunny:

2016-08-20 в 10:54 

kristiana
ну вот, на жену как всегда времени нет. пообедать раз в пару недель по напоминалке. может под настроение еще чего... мужики) надеюсь мидори тоже состоит в хорошем хост-клубе!
и понравилось как представил покорного, понимающего и умелого как надо Тат-чана - а, не то. Каме ж мужиГ) ему надо загнать добычу, чтоб та сопротивлялась, активничала. покорить и быть сверху во всем. и заодно отомстить что ДЖин заставил просто почувствовать что может быть неправ. ну кому ж понравится чувствовать себя виноватым!
виноватый донельзя Джин жутко умилительный. напоминает щеночка который нашкодил и сам не понимает как это произошло. вот только губы его всем покоя не дают))

2016-08-20 в 18:35 

somewhere_there
Одна единственная сторона есть только у ленты Мёбиуса, у всего остального их как минимум две))
Марина13, следующая встреча буквально в следующей же главе (в конце концов Каме договорился же о визите?), а вот дальше все несколько размереннее.

elis_89, а потом останутся только их тараканы, вперемешку, жирненькие такие, холеные))) пока они вместе их не изведут.

-ARISU-, пожалуйста!

kristiana, насколько я поняла, обедать у них все-таки изредка получалось и так, а напоминалка как раз об этом самом. Что поделаешь, ну не возникает у Каме при мысли о жене тех же чувств, что при мысле о Джине. (Вот и приходится жене занимать свое время работой и всякими проектами).
А Джин и правда умилительный - внутри-то он весь кипит и эпитетов для Каме не жалеет, ан высказать вслух все это нельзя. Грустная на самом деле ситуация, никуда не дернешься, потому что дергаться некуда. И это еще ладно, Каме хоть и поехал слегка головушкой на его почве, но все же не монстр. Хотя с другой стороны - будь он монстром и начальство отнеслось бы к рассказу Джина с большим вниманием... (но это я уже вперед забегаю).

2016-08-20 в 19:21 

Honest Fox
これはあなたのチャンスです。
Спасибо за новую главу ^^

2016-08-20 в 19:47 

kristiana
somewhere_there,
останутся только их тараканы, вперемешку, жирненькие такие, холеные))
бои без правил, чьи таракашки сильнее)

ну был бы монстром, заказывал бы просто другие услуги - вон сам менеджмент говорит, что любой каприз. а Каме как ни как стаж более двух лет приличного секса в клубе имеет)
Джина да жалко, все ж как бы то ни было, но лучше улицы. еще повезло что его, такого немытого, рассмотрели

2016-08-20 в 19:52 

kristiana
ух, не дописала(((
протсо Джин очень даже понятно и разумно держит свои возмущения при себе, тем более прецедент с недовольным клиентом и до Каме был. а руководство хоть и пользуется его услугами по расслаблению своих сотрудников блюдет. это тоже забегая) сколько Каме еще будет под подозрением)) да и Джин читать дальше
и вот понятно почему Джину удобен его гелевый клиент - лежишь, ничего не делаешь особо и думать не надо о чем поболтать, что сделать. вот его клиентура скорей такая идеальная - простой либо пожилой

2016-08-20 в 21:20 

somewhere_there
Одна единственная сторона есть только у ленты Мёбиуса, у всего остального их как минимум две))
kristiana, бои без правил, чьи таракашки сильнее)
Смех смехом, а в конечном итоге к этому же все и придет. И даже потом, когда основная проблема, скажем так, разрешится отдельные особо стойкие таракашки еще будут иногда высовываться.

и вот понятно почему Джину удобен его гелевый клиент - лежишь, ничего не делаешь особо и думать не надо о чем поболтать, что сделать. вот его клиентура скорей такая идеальная - простой либо пожилой
Это да, но согласись, учитывая обстоятельства, даже будь Джин супергениальным и суперпрофессиональным проститутом, удовлетворить Каме (не в физическом плане, с этим он и как он есть справляется, а в смысле - чтобы Каме не чувствовал недовольства его действиями) он вряд ли бы смог. Подсознание такая штука, что тот все равно нашел бы повод для раздражения и для того, чтобы так или иначе его наказать или подавить.

2016-08-20 в 21:42 

kristiana
somewhere_there,
ну джиновы тараканы еще и весьма любопытные, читать дальше

не, встреча с каме вообще у Джина была не в то время, тут без вариантов. просто джин сам по себе такой, вон Уэда супер - с кем угодно найдет язык, а Джин зашуганный, ему что попроще. тем интереснее что Каме по сути радостно пытается попрыгать по граблям, ведь не ради лучшего в жизни минета Джина снова вызывает

2016-08-21 в 00:36 

LotRAM
Спасибо за продолжение! Интересно: кто кого? :)

2016-08-21 в 07:39 

ferbi-2
Спасибо за новую главу!

2016-08-23 в 11:01 

*JT*
[-]
Ишь ты, зацепил-таки Джин Каме... Не уверена, что все пройдет гладко и на этот раз, просто не хотелось бы, чтобы из-за упрямства Каме Джин потерял работу. Пусть такую, нелюбимую, но работу. Не совсем понятно, что конкретно нужно Каме: просто поиграть или сломать Джина совсем, разгадав в нем трепетную лань. Тацуе - тому все равно, характер такой, Джин же слишком опасается. Ну посмотрим, хватит ли у Каме терпения. :yes: И спасибо за новую главу! :heart:

2017-01-19 в 21:54 

lib1
все, что нас не убивает, делает нас сильнее
Сложную вы выбрали вещь для перевода, на мой взгляд, конечно, очень неоднозначную... и такую объемную!
Удачи в переводе, надеюсь, как и всегда, он будет прекрасным! :red:

2017-02-05 в 14:03 

somewhere_there
Одна единственная сторона есть только у ленты Мёбиуса, у всего остального их как минимум две))
lib1, и тут еще извинюсь за продолжительное неотвечание :beg::beg::beg:
Вещь непростая, да, и образы тут у Акаме неоднозначные и непростые, и выбор перед обоими стоит непростой... но мне тем и нравятся Соло и Джо, что мир у них такой... без радужных пони, такой... настоящий, совсем не сказочный, я бы даже сказала - взрослый. Особенно, конечно, в этом фике и в "9 1/2" (в меньшие по объему вещи просто в принципе меньше "мира" влезает). И очень нравится, как детально они здесь его прописывают, когда читаешь, такое ощущение, что просто смотришь кино (с закадровым комментарием с POV персонажа))). В общем, да, поэтому мы собственно за нее и взялись. Хотя объем, да, пугающий.

   

Бригадный подряд

главная